«БЕЗБАШЕННАЯ ВЫСТАВКА. Современные метаморфозы Серебряного века»
Доходный дом, построенный в 1903–1905 годах по проекту инженера Михаила Николаевича Кондратьева, сочетает эклектику и модерн. Но главное его сокровище — круглая башня, ставшая «штабом» русского символизма. Именно здесь, под самой крышей, в 1905–1912 годах собирался весь цвет художественно-литературного Петербурга. Здесь бывали А. Белый, Д. Мережковский, З. Гиппиус, В. Брюсов, Н. Гумилёв, М. Кузмин, Ф. Сологуб, В. Хлебников, Н. Бердяев, художники «Мира искусства» — К. Сомов, Л. Бакст, М. Добужинский, режиссёр В. Мейерхольд. «Ивановские среды» стали центром культурной жизни Серебряного века. Считается, что именно в «Башне» Александр Блок впервые прочитал свою «Незнакомку», а Анна Ахматова дебютировала как поэтесса. В башне возлежали на коврах, облачались в античные хитоны, спорили о Дионисе, теургии и «новом религиозном сознании», предавались священному трепету застолья, превращая жизнь в миф, а миф — в живое действо. В этом же доме в 1906–1909 годах работала частная художественная школа Е.Н. Званцевой – «мастерская-храм», где преподавали Бакст и Добужинский, а учениками были М.Шагал, Е. Гуро, М. Матюшин. Именно здесь формировался синтез живописи, литературы и театра – главная черта Серебряного века.
Важно, что история этого дома не ограничивается «Башней» и школой Званцевой. После революции 1917 года именно в дом 35 по Таврической улице переехала школа Императорского Общества поощрения художеств (ОПХ) – прямая наследница Рисовальной школы, основанной в 1839 году, где преподавали И.Н. Крамской и Н.К. Рерих, а среди учеников были И.Е. Репин и В.И. Суриков. С 1919 по 1961 год училище располагалось здесь, в стенах легендарной Башни. Официальные названия менялись многократно – «Художественная школа-мастерская», «Ленинградское художественное училище», позже – имя Серова. Но в памяти учеников, среди художников и в городском фольклоре оно навсегда осталось «Таврическим» – именно по месту нахождения, по той самой Таврической улице, на которой стоит этот дом. Так пространство «Башни» и сегодняшняя площадка выставки, «Общество поощрения художеств», оказываются связаны не только географически, но и исторически: это одна линия петербургского художественного просветительства, протянувшаяся из XIX века в день сегодняшний. А совпадение адресов (оба дома идут под № 35) – почти мистический мостик между эпохами. Код доступа к «Башне»: 35/35.
«Мы не стремимся к музейной реконструкции. Наша задача – вспомнить о Серебряном веке, погрузиться в живой дух бунтарей, дать его почувствовать: опьянение свободой, интеллектуальную игру, неукротимую жажду творчества. Мы соединили трёх петербургских художников и три архетипа в творчестве – условно, как в мистических картах Таро: Жрицу, Диониса и Аполлона — в одном пространстве. Здесь нет архивной пыли – только живой дух Серебряного века, времени истинных бунтарей, мистиков и поэтов. Получилось громко, честно и совсем не музейно», – говорит директор «Общества поощрения художеств» Людмила Ермолина.
В живописи Серебряного века два ключевых направления – символизм (мистический, мифологический, обращённый к внутреннему смыслу) и неоакадемизм/неоклассицизм (формально-канонический, античный, декоративный) – не противостояли, а дополняли друг друга. Именно этот синтез — живописи и литературы, мифа и реальности, поэтизации тела и театрализации быта — сегодня возрождают три петербургских художника, ставшие героями выставки: Белла Матвеева, Анастасия Нелюбина и Федор Олевский. Творчество трёх авторов раскрывает три архетипа Серебряного века.
Белла Матвеева – хранительница «Башни». В её творчестве оживает архетип Жрицы красоты (эрос, телесность, божественное в плотском). Легенда петербургского неоакадемизма, профессор Новой Академии Изящных Искусств, чья мастерская находится именно в Доме с башней на Таврической, 35. Она буквально живёт внутри мифа, который продолжает своим творчеством. Центральное произведение экспозиции — картина «Башня», начатая в 2014 году, как только художница получила мастерскую в этом легендарном доме. «Первое время работы в мастерской пребывала в состоянии сильных эмоциональных переживаний, которые мне хотелось перенести на холст, – рассказывает Матвеева. — Мне казалось, что любимцы муз, оккультисты, декаденты и экзальтированные дамы слетались ко мне в мастерскую и толпятся вокруг, как голуби на булку доброй пенсионерки». В картине запечатлено томление, восторг, чувство присутствия теней Серебряного века – и удивительная лёгкость, с которой прошлое входит в настоящее. Кроме «Башни», на выставке представлены работы, где её друзья и современники предстают в образах, достойных античных героев. Её эстетика – поэтизация тела, ритуализация эроса, синтез живописи и театра – продолжает линию модерна и символизма.
Анастасия Нелюбина – в её творчестве воплощается архетип Диониса/Вакханки (свобода, хаос, экстаз). Живописец и график, выпускница Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина (мастерская В. Ветрогонского). В 1994 году Нелюбина основала группу «Новые символисты» – художественно-литературное объединение, сознательно возродившее язык символизма в постсоветском контексте. Вместе с искусствоведом Л. Гостинцевой она создала «Галерею 77» в арт-центре «Пушкинская-10», а её перформативные акции – «Красное домино», «Чёрный и белый», «Корабль дураков» – прямое наследие карнавальной культуры «Ивановских сред», где стирались границы между жизнью, игрой и искусством.
На выставке Нелюбина, в частности, представляет графические листы из серии «Карты Таро». Этот выбор неслучаен: такими картами активно пользовались поэты, писатели и философы Серебряного века. Колода из 22 Старших Арканов воспринималась ими как совершенная знаковая система, где каждый архетипический образ – Шут, Маг, Жрица, Колесо Фортуны – служит ключом к постижению скрытых законов мироздания и движения человеческой души. Экспозиция включает и другие, не менее интересные работы. Творчество Нелюбиной характеризуется смешением реалистичного рисунка с декоративно‑символической образностью: в одних работах заметна тонкая, портретная наблюдательность, в других – почти театральная, «сценографическая» композиция. Её произведения одновременно и современны, и вневременны. Они напоминают, что «дионисийское» начало, столь важное для Вячеслава Иванова, никуда не исчезло. Оно продолжает пульсировать в теле, жесте, цвете – и в самом пространстве выставки, которое у Нелюбиной превращается в подобие мистерии.
Фёдор Олевский – в его творчестве раскрывается архетип Аполлона/Актеона (порядок, закон, красота, граница между мирами). Выпускник Академии художеств им. Репина, член Союза художников России, Олевский обращается к мифу как к источнику образов с безграничной глубиной интерпретации. Мифология становится сквозной темой его работ: он не иллюстрирует древние сюжеты, а проживает их заново, находя в архетипических коллизиях вечные вопросы бытия. Художник исследует и природу женственности, разные грани красоты – от возвышенно-божественной до разрушительной, от дарующей жизнь до способной погубить. Его живопись глубоко философична: человек у Олевского всегда находится на границе двух миров – мифического и реального, причём граница эта почти прозрачна. Его метод – не иллюстрировать античность, а впустить её в повседневность. Это та самая «домашняя мифология», о которой писал Вячеслав Иванов.
В лучших традициях Серебряного века в художественный мир каждого из трёх авторов вошла и литература. Белла Матвеева, автор литературного сборника «Письма к Белле», использует текст как продолжение живописного образа: её письма и заметки становятся частью единого синтетического мифа. Анастасия Нелюбина с юности писала романы под псевдонимом Анастасия Анчар, выпустила в семейном самиздате двенадцатитомник с собственными иллюстрациями. Её литературные опыты (рассказы в сборниках «Петраэдр», журналах «Богемный Петербург» и «Невский альманах», переведённые на несколько языков) органично сосуществуют с графикой и живописью, продолжая традицию символизма, где слово и изображение нераздельны. Особого внимания заслуживают работы Анастасии Нелюбиной, созданные под впечатлением от романа Андрея Белого «Петербург». Фёдор Олевский, в свою очередь, строит свои полотна как визуальную поэзию: он обращается к античным мифам, библейским сюжетам и строкам поэтов, превращая каждую картину в притчу, требующую «чтения» так же, как и созерцания. Это ли не часть художественного метода, унаследованного от «Ивановских сред» и всего Серебряного века!