Конференция «Иммортологическое воображение: исследования и практики вечной жизни»
Факультет социальных наук приглашает на конференцию «Иммортологическое воображение: исследования и практики вечной жизни»
Мы много говорим о смерти — о том, как общество табуирует, осмысливает и переживает конечность. Что если предположить, что нам уже пора активно размышлять о тех, кто будет жить вечно? Этот вопрос подталкивает нас к феномену бессмертия, который на протяжении всей истории человеческой мысли выступал не просто формой эскапизма, но и инструментом познания реальности.
Эта интеллектуальная игра в категории воображения имеет глубокие исторические корни. В античной философии бессмертие было связано с поиском смысла и пониманием человеческой природы (Аристотель, 2000). В средневековом сознании оно обрело форму религиозного дуализма, утвердив непримиримый антагонизм бессмертной души и смертного тела. Примечательное развитие эта идея вечной жизни получила в проекте русского космизма. Николай Федоров (1995) провозгласил воскрешение предков и преображение человеческой природы «общим делом». В этом ключе бессмертие мыслилось не как дар, а как техническая задача, требующая деятельного воплощения.
Тема конференции отсылает к понятию иммортологического воображения (Новачик-Басиньска и Киль, 2024), подкатегории того, что Ч.Р. Миллс (2001) понимал под социологическим воображением — способности видеть связи между индивидуальным опытом и большими социальным силами вроде институций, ценностей и традиций. Иммортологическое воображение противопоставляется другой категории, которая доминирует в широком исследовательском поле — танатологическому воображению (2019), которое обращается к опыту переживающих смерть другого, к страху смерти, к судьбе макаберных существ (от фран. Dance Macabre — «Танец смерти»*), таких как зомби или мертвые знаменитости. Напротив, иммортологическое воображение побуждает мыслить реальность через призму бессмертия. Будущие бессмертные способны воображать свое собственное вечное существование и уже сейчас реализовывать его в технологических проектах и культурных образах.
Ряды проектов радикальной победы над смертью стремительно множатся: наравне с метформином в виде "кремлевской таблетки" и биохакингом, развиваются крионика и индустрия цифровых аватаров. Это формирует новый, пока слабо регулируемый рынок, где возможность преодоления смерти обретает меновую стоимость, порождая неравенство, основанное на ограниченном доступе к ресурсам аугментации жизни. Встает вопрос о том, кто получит доступ к технологиям бессмертия и по каким критериям будет осуществляться этот отбор. Юридические системы рискуют столкнуться с необходимостью разработать новые правовые категории для субъектов, преодолевших биологическую смерть. Даже в культурных нарративах бессмертие не безусловно. Оно уязвимо и хрупко — его существование зависит от целостности материального носителя (игла Кощея), от соблюдения ритуала (молодильные яблоки) или табу (солнце губительно для вампиров). В «Сумерках» бессмертие становится способом навечно остаться с любимым человеком, не зная боли и старости, в то время как для Струльдбругов в романе Джонатана Свифта вечная жизнь становится проклятием.
Поняв способы достижения бессмертия, нам также важно придумать, как с ним обходиться. Современный философ Юк Хуэй (2024) утверждает, что универсалистский технологический проект Запада рискует уничтожить локальные, культурно укорененные способы отношения к жизни и смерти. Таким образом, вопрос о бессмертии утрачивает чисто техническое измерение («возможно ли это?») и обретает философско-политическое: какое именно бессмертие и в рамках какого космоса мы хотим обрести? Является ли цель радикального продления жизни универсальным благом или же она представляет собой новую форму колонизации будущего, игнорирующую иные, возможно, более экологичные и духовно насыщенные формы преодоления конечности?
В рамках конференции мы приглашаем исследователей и авантюристов иммортологически воображать и присоединяться к разговору о бессмертии и тому, что его достижение для нас означает.